28RS0004-01-2020-008991-20

Дело № 33АП-1258/2021                                                                                     судья первой инстанции

Докладчик Исаченко М.В.                                                                                                 Щедрина О.С.

АПЕЛЛЯЦИОННОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ

12 апреля 2021 года                                                                                 г. Благовещенск

Судебная коллегия по гражданским делам Амурского областного суда в составе:

председательствующего Щеголевой М.Э.,

судей: Исаченко М.В., Кузько Е.В.,

при секретаре Семеновой Е.А.,

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску Хуснутдиновой Светланы Анатольевны к ГАУЗ АО "Амурская областная детская клиническая больница" о взыскании компенсации морального вреда по апелляционной жалобе истца Хуснутдиновой Светланы Анатольевны на решение Благовещенского городского суда Амурской области от 14 декабря 2020 года

Заслушав дело по докладу судьи Исаченко М.В., истца Хуснутдиновой С.А. и ее представителя Гуриной А.В., представителя ответчика Пигаревой Н.А., представителей третьих лиц Министерства имущественных отношений Амурской области, Министерства здравоохранения Амурской области Солдатовой К.А., прокурора Литвиновой Е.П., судебная коллегия

УСТАНОВИЛА:

Хуснутдинова С. А. обратилась в суд с иском, в обоснование указав, что является матерью Ф.И.О.2, <дата> года рождения, которая была заражена <данные изъяты> в период прохождения стационарного лечения в гематологическом отделении ГАУЗ АО «Амурская областная детская клиническая больница» по основному заболеванию «<данные изъяты>». Заражение явилось результатом некачественного оказания медицинской помощи. В период очередной госпитализации (12.04.2016 — 16.05.2016) с основным диагнозом выставлен сопутствующий диагноз: <данные изъяты>. Позднее, в периоды стационарного лечения (с 07.07.2016 - 17.07.2016, 06.01.2017- 03.02.2017, 17.02.2017- 22.02.2017, 01.03.2017 - 14.04.2017) диагноз <данные изъяты> подтверждался лабораторными исследованиями. В результате заражения <данные изъяты> и проведения противовирусной терапии основное заболевание (<данные изъяты>) стало прогрессировать, вследствие чего состояние здоровья Ф.И.О.2 ухудшалось. 21.06.2018 была начата противовирусная терапия <данные изъяты>, которая была прервана в связи рецидивом основного заболевания в июле 2018. Позднее курс противовирусной терапии был завершен. 27.07.2019 года Ф.И.О.2 умерла. Актом проверки Территориального органа Росздравнадзора по Амурской области от 12.62.2019 года № 3 выявлены нарушения прав граждан в сфере охраны здоровья, в том числе санитарно-эпидемиологических правил СП 3.1.3112-13 «Профилактика вирусного гепатита С», требований приказа Минздравсоцразвития России от 28.03.2012 года № 278н, положений Федерального Закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», способствовавшие заражению детей, получавших лечение в гематологическом отделении в ГАУЗ АО «АОДКБ». Актом <номер> от 08.11.2019 года эпидемиологического расследования очага инфекционной (паразитарной) болезни установлена причинно-следственная связь между оказанием медицинской помощи ГАУЗ АО «Амурская областная детская клиническая больница» и инфицированием <данные изъяты> 169 пациентов. По факту нарушения санитарно-эпидемиологических правил, повлекшего массовое заражение на территории Амурской области <данные изъяты> несовершеннолетних, Следственным управлением Следственного комитета Российской Федерации по Амурской области возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 236 УК РФ. В связи со смертью ребенка, потерпевшей по уголовному делу признана истец. По результатам проведенной в рамках уголовного дела комиссионной судебно-медицинской экспертизы установлена причинно-следственная связь между нарушением санитарно-эпидемиологических правил в больнице и заражением <данные изъяты> Ф.И.О.2 Согласно выводам экспертов ребенку причинен вред здоровью средней тяжести. Учитывая тяжесть основного заболевания, заражение <данные изъяты> причинило физические и нравственные страдания истцу - родителю умершего ребенка. Полагает, что в случае отсутствия такого сопутствующего заболевания как <данные изъяты>, лечение ее дочери по основному заболеванию давало бы более успешные результаты, с большей долей вероятности ее ребенок был бы жив. В результате произошедшего истцу причинены нравственные и физические страдания, которые обусловлены заботой о дочери, естественным желанием каждого родителя видеть своего ребенка рядом живым и здоровым. Диагноз «<данные изъяты>» был ударом для самой Ф.И.О.2, которой на момент его обнаружения исполнилось <данные изъяты> лет, психоэмоциональное состояние которой в результате произошедшего было подорвано. Лечение <данные изъяты> является дорогостоящим, бесплатное лечение на тот момент отсутствовало, в результате чего истец вынуждена была подрабатывать. В период прохождения Ф.И.О.2 лечения полученного заболевания истец была вынуждена меняться сменами на работе, что вызвало негативное отношение к ней со стороны работодателя. Нагрузка на истца в связи с выявленным <данные изъяты> очень возросла, появилась потребность в большом количестве новых обследований, обращений к инфекционисту. Лечение от <данные изъяты>. На фоне лечения ребенка беспокоили сильные головные боли, для подавления которых в данном случае анальгетики строго запрещены. В июле 2018 г. у дочери резко снизились показатели крови, возникло кровотечение внутреннее, геморрагический шок 2 степени, что требовало экстренного хирургического вмешательства. Ребенок находился в реанимации. Лечение от <данные изъяты> было прервано. Ссылаясь на разъяснения врачей при обследовании в Санкт-Петербурге, считает, что именно <данные изъяты> привел к смерти ее ребенка. На фоне стресса из-за инфицирования дочери и ее последующей смерти появились головные боли, проблемы с повышенным артериальным давлением, расстройство сна, неврозоподобные состояния. За помощью к врачам истец не обращалась, так как сама является врачом скорой помощи, ввиду отсутствия свободного времени. В настоящее время постоянно принимает успокоительные препараты. После инфицирования дочери, им приходилось отказываться от отдыха, путешествий в связи с побочными эффектами от препаратов против <данные изъяты>, и потом, как следствие, обострения из-за них основного заболевания (август 2018 г.), затем реабилитации. Детей у истца больше не будет. После смерти дочери близкие родственники, узнав о ее заболевании, ограничили общение с истцом, что приносит дополнительный стресс, поскольку ей необходима поддержка близких. На фоне длительного лечения по основному заболеванию наблюдать дополнительно боль и страдания ребенка было очень тяжело. Истцу причинены нравственные и физические страдания, выразившиеся в утрате здоровья ее ребёнком) его последующей смертью, нарушено ее психологическое благополучие.

Просила взыскать    с ГАУЗ АО «АОДКБ» компенсацию морального вреда в размере 5 000 000 рублей, штраф за нарушение прав, установленных Законом РФ «О защите прав потребителей».

Определением Благовещенского городского суда от 28.09.2020 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено Управление Роспотребнадзора по Амурской области.

Определением Благовещенского городского суда от 27.10.2020 года к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ГБУЗ АО «Амурская областная станция переливания крови», Управление Росздравнадзора по Амурской области, Министерство здравоохранения Амурской области, АО «Страховая компания «Согаз-Мед», ФБУЗ «Центр гигиены и эпидемиологии в Амурской области».

Определением Благовещенского городского суда от 17.11.2020 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено Министерство имущественных отношений Амурской области, для дачи заключения в порядке ст. 45 ГПК РФ, привлечен прокурор г. Благовещенска.

Представители истца в судебном заседании настаивали на удовлетворении исковых требований в полном объеме, поддержали доводы, изложенные в исковом заявлении, также пояснили, что у истца умер единственный ребенок, которого она воспитывала одна, иметь детей она уже не сможет, с ней перестали общаться родственники, коллеги.

Представитель ответчика в судебном заседании возражали против удовлетворения исковых требований, поддержали доводы, изложенные в возражениях на исковое заявление, из которых следует, что согласно медицинским документам, имеющимся в материалах дела, Ф.И.О.2 проходила стационарное лечение в гематологическом отделении в периоды с 12.12.13 года по 20.11.14 года, когда при госпитализациях <данные изъяты> не выявлялся. В период госпитализации с 12.03.2016-16.05.2016 у Ф.И.О.2 выявлен <данные изъяты> в хронической форме. Из акта эпидемиологического расследования <номер> от 08.11.2019 следует, что у детей гематологического отделения ГАУЗ АО «АОДКБ» преимущественно выделен <данные изъяты>. Эпидемиологическая связь между случаями заболевания детей хроническим <данные изъяты> и госпитализацией в ГАУЗ АО «АОДКБ» устанавливалась с помощью молекулярно-биологическим методов исследования, проводимых в ФБУП ЦНИИЭ Роспотребнадзора, результаты которого являются единственным относимым и допустимым доказательством наличия причинно-следственной связи между инфицированием ребенка и оказанием медицинской помощи в ГАУЗ АО «АОДКБ». Однако, биологический материал Ф.И.О.2 при проведении молекулярно-биологического исследования для подтверждения эпидемиологической связи между случаями инфицирования <данные изъяты> оказанием медицинской помощи в ГАУЗ АО «АОДКБ», проведенного в рамках эпидемиологического расследования Управления Роспотребнадзора по Амурской области, не отбирался и не исследовался. Кроме того, согласно выписному эпикризу ФГБОУВО «Первый Санкт-Петербургский государственный медицинский университет имени академика И.П. Павлова» у Ф.И.О.2 выявлен <данные изъяты> <данные изъяты>, который у детей, получавших помощь в ГАУЗ АО «АОДКБ», в результате филогенетического исследования не выявлялся. Заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы <номер>, проведенной и рамках предварительного следствия по материалам уголовного дела, в силу положений статьи 61 ГПК не имеет существенного значения для разрешения данного дела, т.к. по указанному уголовному делу отсутствует вступивший в законную силу приговор суда. В данном случае отсутствует доказанная причинно-следственная связь между действиями (бездействием) ответчика и заражением Ф.И.О.2 хроническим <данные изъяты>. Доказательства, представленные истцом в обоснование иска, а именно Акт эпидемиологического расследования <номер> от 08.11.2019 или заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы <номер>, проведенной по материалам уголовного дела, вызывают сомнения в их допустимости и относимости к существу исковых требований, поскольку в основу указанного эпидемиологического расследования положены результаты филогенетического анализа, проведенного ФБУП ЦНИИЭ Роспотребнадзора. Однако, результатами молекулярно-биологического исследования ФБУП ЦНИИЭ Роспотребнадзора эпидемиологическая связь между заболеванием Ф.И.О.2 и оказанием медицинской помощи в ГАУЗ АО «АОДКБ» не устанавливалась, а комиссионная судебно-медицинская экспертиза проведена формально. Письмо руководителя Управления Роспотребнадзора по Амурской области Кургановой О.П. от 25.06.2020 не является надлежащим доказательством по делу, поскольку содержащаяся в нем информация о проведении эпидемиологического расследования причин и условий возникновения заболевания хронического <данные изъяты> персонально у Ф.И.О.2 не соответствует действительности и не согласуется и не подтверждается иными материалами дела. Управлением проводилось только общее эпидемиологическое расследование, результаты которого отражены в Акте <номер> от 08.11.2019. Иных доказательств, свидетельствующих об инфицировании Ф.И.О.2 <данные изъяты> именно в период получения медицинской помощи в гематологическом отделении ГАУЗ АО «АОДКБ», в нарушение ст. 56 ГПК РФ, представлено не было. Выводы истца о наличии причинно-следственной связи между заболеванием <данные изъяты> и смертью Ф.И.О.2 также не подтверждаются представленными по делу доказательствами. В данном случае наступление смерти Ф.И.О.2 вызвано тяжестью основного заболевания и не состоит в причинно-следственной связи с заболеванием <данные изъяты>. Медицинские документы, прилагаемые истцом в обоснование иска, не содержат данных, свидетельствующих о наличии причинно-следственной связи между проведенным лечением <данные изъяты> Ф.И.О.2 и ухудшением состояния ее здоровья, приведшем к ее смерти. В них содержатся записи о неоднократных перенесенных Ф.И.О.2 острых респираторных вирусных инфекциях, следствием которых всегда являлось ухудшение состояния здоровья. Истцом не представлено доказательств в обоснование доводов иска об утрате истцом возможности иметь детей вследствие угасания репродуктивной функции на фоне стресса. Размер компенсации моральное вреда, заявленного истцом, явно несоразмерен фактическим обстоятельствам дела, а также требованиям разумности и справедливости, соразмерности компенсации последствиям нарушения прав как основополагающим принципам, предполагающим установление баланса интересов сторон. Оснований для применения к рассматриваемой ситуации Закона РФ «О защите прав потребителей» и взыскания штрафа за отказ от добровольного удовлетворения требований потребителя не имеется. Просили снизить размер компенсации морального вреда с учетом фактических обстоятельств дела, основываясь на принципах разумности и обоснованности; во взыскании штрафа в порядке, предусмотренном Законом РФ «О защите прав потребителей», отказать.

Представитель третьего лица Министерства здравоохранения Амурской области в судебном заседании поддержала позицию ответчика.

Представитель третьего лица Управления Роспотребнадзора по Амурской области в судебном заседании поддержала позицию истца, полагала, что исковые требования законны, обоснованным и подлежат удовлетворению. Также пояснила, что для исключения возможности заражения <данные изъяты> ребенка истца от донорской крови, по сведениям, поступившим от Амурской станции переливания крови, были проверены все доноры крови в отношении Ф.И.О.2, результаты анализов доноров на <данные изъяты> – отрицательные.

Дело рассмотрено в отсутствии истца Хуснутдинова С.А., представителей третьих лиц АО "СОГАЗ-Мед" в лице филиала в Амурской области, ФБУЗ "Центр гигиены и эпидемиологии в Амурской области", Министерства имущественных отношений Амурской области, извещенных о дате, времени и месте судебного заседания надлежащим образом.

Решением Благовещенского городского суда от 14 декабря 2020 года исковые требования Хуснутдиновой С.А. удовлетворены в части, с Государственного автономного учреждения здравоохранения Амурской области «Амурская областная детская клиническая больница» в пользу истца взыскана компенсация морального вреда в размере 400 000 рублей, расходы по оплате государственной пошлины в размере 300 рублей.

В апелляционной жалобе истец выражает несогласие с вынесенным решением, просит его отменить. Полагает решение суда незаконным и необоснованным, поскольку судом не приведены объективные основания и мотивы снижения заявленного истцом размера компенсации морального вреда. Судом не учтена тяжесть причиненных истцу нравственных и физических страданий, не учтены индивидуальные особенности личности матери, ухудшение качества ее жизни после заражения ее ребенка <данные изъяты>, состояние матери в связи с потерей единственной дочери, в пользу которой, в отличие от остальных детей, не был взыскан моральный вред в виду ее смерти. Полагает, что при принятии решения судом не учтена позиция Верховного суда РФ, изложенная в Постановлении Пленума Верховного суда РФ от 20.12.1994 года № 10, Определении № 5-КГ 19-207 от 26.11.2019 года. Выводы суда о размере компенсации морального вреда не мотивированы, не подтверждены никакими доказательствами, в решение не приведены объективные доводы в обоснование снижения размера взыскиваемого морального вреда, что не отвечает требованиям ст. 195 и 198 ГПК РФ, требованиям закона и разъяснениям Верховного Суда РФ. Судом неверно применены нормы материального права, закрепленные в Законе РФ «О защите прав потребителей». Полагает, что медицинские услуги, оказанные ее дочери в рамках ОМС, были оплачены ею, как налогоплательщиком, путем пополнения бюджета РФ. Ссылается на направление в адрес ответчика соответствующей претензии, от добровольного исполнения которой ответчик отказался. Указывает на формальный подход суда к рассмотрению дела, что привело к нарушению задач и смысла гражданского судопроизводства, установленных ст. 2 ГК РФ, и права истца на справедливую, компетентную, полную и эффективную судебную защиту, гарантированную каждому ст. 8 Всеобщей декларации прав человека, п. 1 ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, п. 1 ст. 14 Международного пакта о гражданских и политических правах, а также ч. 1 ст. 46 Конституции РФ.

Письменные возражения на апелляционную жалобу не поступали.

В суде апелляционной инстанции истец Хуснутдинова С.А. и ее представитель Ф.И.О.13 просили решение суда отменить по доводам апелляционной жалобы.

Представитель ответчика – Ф.И.О.9 просила решение суда оставить без изменения, доводы жалобы – без удовлетворения.

Представитель третьих лиц Министерства имущественных отношений Амурской области, Министерства здравоохранения Амурской области – Ф.И.О.10 просила решение суда оставить без изменения, доводы жалобы – без удовлетворения.

Прокурор Ф.И.О.11 полагала решение суда законным и обоснованным, не усмотрев оснований для его отмены. Доводы жалобы о не взыскании штрафа основаны на неверном применении норм материального права Размер компенсации морального вреда определён в соответствии с нормами гражданского законодательства и фактических обстоятельств, установленных судом первой инстанции.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы надлежащим образом, в судебное заседание не явились. Руководствуясь ст. 327 ГПК РФ судебная коллегия определила рассмотреть дело в их отсутствие.

Изучив материалы дела, доводы апелляционной жалобы, выслушав пояснения сторон и представителя третьих лиц, заключение прокурора, проверив законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционной жалобы по правилам ч. 1 ст. 327.1 ГПК РФ, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как установлено судом и следует из материалов гражданского дела, Хуснутдинова С.А. является матерью Ф.И.О.2, <дата> года рождения.

Ссылаясь на факт ненадлежащего оказания медицинской помощи ее дочери, приведшего к инфицированию последней по вине ответчика <данные изъяты>, истец обратилась в суд с настоящими исковыми требованиями.

Разрешая заявленные истцом требования, суд первой инстанции, руководствуясь ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ст. 1 СК РФ, положениями ст. ст. 150, 151, 1101, 1064, 1068, 1099 ГК РФ, ст.ст. 19, 84 Федерального закона от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», разъяснениями, изложенными в п. п. 1, 8 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда», п.п. 11, 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26 января 2010 года № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина», исходя из обстоятельств, установленных совокупностью исследованных в ходе рассмотрения дела доказательств, включая результаты эпидемиологического расследования и заключение комиссионной судебно-медицинской экспертизы КГБУЗ «Бюро судебно – медицинской экспертизы» министерства здравоохранения Хабаровского края, которыми подтверждена причинно-следственная связь между некачественным оказанием ГАУЗ АО «Амурская областная детская клиническая больница» медицинской помощи и приобретенным несовершеннолетней Ф.И.О.2 <данные изъяты> заболеванием, пришел к выводу, что причинение вреда здоровью ребенка, ее физические и нравственные страдания безусловно причиняют нравственные страдания и ее родителю – матери, и частично удовлетворил заявленные исковые требования, определив размер компенсации морального вреда с учетом конкретных обстоятельств дела в размере 400 000 рублей, отказав в удовлетворении требований о взыскании с ответчика штрафа.

С выводом суда об отсутствии оснований для применения к спорным правоотношениям положений Закона РФ от 7 февраля 1992 года № 2300-1 «О защите прав потребителей», судебная коллегия соглашается, в связи с чем, находит несостоятельными доводы жалобы о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права при отказе во взыскании штрафа, предусмотренного п. 6 ст. 13 данного Закона.

Статьей 41 Конституции Российской Федерации закреплено, что каждый имеет право на охрану здоровья и медицинскую помощь. Медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно за счет средств соответствующего бюджета, страховых взносов, других поступлений.

Базовым нормативно-правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны здоровья граждан в Российской Федерации, является Федеральный закон от 21 ноября 2011 года № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».

Согласно ч. 2 ст. 19 названного Федерального закона каждый имеет право на медицинскую помощь в гарантированном объеме, оказываемую без взимания платы в соответствии с программой государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, а также на получение платных медицинских услуг и иных услуг, в том числе в соответствии с договором добровольного медицинского страхования.

Граждане имеют право на получение платных медицинских услуг, предоставляемых по их желанию при оказании медицинской помощи, и платных немедицинских услуг (бытовых, сервисных, транспортных и иных услуг), предоставляемых дополнительно при оказании медицинской помощи (ч. 1 ст. 84 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Медицинские организации, медицинские работники и фармацевтические работники несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации за нарушение прав в сфере охраны здоровья, причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи (ч. 2 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Вред, причиненный жизни и (или) здоровью граждан при оказании им медицинской помощи, возмещается медицинскими организациями в объеме и порядке, установленных законодательством Российской Федерации (ч. 3 ст. 98 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Из приведенных нормативных положений, регулирующих отношения в сфере охраны здоровья граждан, следует, что право граждан на охрану здоровья и медицинскую помощь гарантируется системой закрепляемых в законе мер, включающих в том числе как определение принципов охраны здоровья, качества медицинской помощи, порядков оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи, так и установление ответственности медицинских организаций и медицинских работников за причинение вреда жизни и (или) здоровью при оказании гражданам медицинской помощи. При этом законом гарантировано, что медицинская помощь в государственных и муниципальных учреждениях здравоохранения оказывается гражданам бесплатно.

Наряду с этим Федеральным законом «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» закреплено право граждан на получение платных медицинских услуг, предоставляемых по их желанию, при оказании медицинской помощи. К отношениям, связанным с оказанием платных медицинских услуг, применяются положения Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей» (ч. 8 ст. 84 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

Как следует из преамбулы Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей», этот закон регулирует отношения, возникающие между потребителем и изготовителями, исполнителями, импортерами, продавцами, владельцами агрегаторов информации о товарах (услугах) при продаже товаров (выполнении работ, оказании услуг), устанавливает права потребителей на приобретение товаров (работ, услуг) надлежащего качества и безопасных для жизни, здоровья, имущества потребителей и окружающей среды, получение информации о товарах (работах, услугах) и об их изготовителях (исполнителях, продавцах), о владельцах агрегаторов информации о товарах (услугах), просвещение, государственную и общественную защиту их интересов, а также определяет механизм реализации этих прав.

Названный закон определяет исполнителя услуг как организацию независимо от ее организационно-правовой формы, а также индивидуального предпринимателя, выполняющего работы или оказывающего услуги потребителям по возмездному договору.

Пунктом 6 ст. 13 Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей» предусмотрено, что при удовлетворении судом требований потребителя, установленных законом, суд взыскивает с изготовителя (исполнителя, продавца, уполномоченной организации или уполномоченного индивидуального предпринимателя, импортера) за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя штраф в размере пятьдесят процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя.

Исходя из изложенного положения Закона Российской Федерации от 7 февраля 1992 года № 2300-I «О защите прав потребителей», устанавливающие в том числе в п. 6 ст. 13 ответственность исполнителя услуг за нарушение прав потребителя в виде штрафа в размере пятидесяти процентов от суммы, присужденной судом в пользу потребителя за несоблюдение в добровольном порядке удовлетворения требований потребителя, подлежат применению к отношениям в сфере охраны здоровья граждан при оказании гражданину платных медицинских услуг.

Аналогичная позиция изложена в определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 15 июля 2019 года № 44-КГ19-7.

В рассматриваемом случае основанием для взыскания компенсации морального вреда послужило установление факта причинения вреда здоровью ребенка истца в результате оказания медицинской помощи ненадлежащего качества, вызванными в связи с этим физическими и нравственными страданиями родителя.

Как установлено судом первой инстанции, медицинские услуги оказывались несовершеннолетней Ф.И.О.2 в рамках обязательного медицинского страхования, то есть бесплатно.

Таким образом, ссылки апеллянта на положения п. 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 28 июня 2012 года № 17 «О рассмотрении судами гражданских дел по спорам о защите прав потребителей» в обоснование доводов о необходимости применения к спорным правоотношениям положений п. 6 ст. 13 Закона РФ «О защите прав потребителей» и взыскании с больницы штрафа, основаны на неверном толковании норм материального права.

Рассматривая доводы апелляционной жалобы истца о несогласии с размером взысканной компенсации морального вреда, суд апелляционной инстанции считает их заслуживающими внимания по следующим основаниям.

В силу ч. 1 ст. 330 ГПК РФ основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела, нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

На основании ст. 1101 ГК РФ компенсация морального вреда осуществляется в денежной форме. Размер компенсации морального вреда определяется судом в зависимости от характера причиненных потерпевшему физических и нравственных страданий, а также степени вины причинителя вреда в случаях, когда вина является основанием возмещения вреда. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости. Характер физических и нравственных страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств, при которых был причинен моральный вред, и индивидуальных особенностей потерпевшего.

Как разъяснено в п. 10 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 20 декабря 1994 года № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» размер компенсации зависит от характера и объема причиненных истцу нравственных или физических страданий, степени вины ответчика в каждом конкретном случае, иных заслуживающих внимания обстоятельств, и не может быть поставлен в зависимость от размера удовлетворенного иска о возмещении материального вреда, убытков и других материальных требований. При определении размера компенсации вреда должны учитываться требования разумности и справедливости.

Степень нравственных или физических страданий оценивается судом с учетом фактических обстоятельств причинения морального вреда, индивидуальных особенностей потерпевшего и других конкретных обстоятельств, свидетельствующих о тяжести перенесенных им страданий.

Определяя размер компенсации морального вреда, суд учел, что по вине ответчика, сотрудники которого, имея необходимый уровень образования и материального обеспечения, допускали систематические грубые нарушения базовых требований к медицинским манипуляциям и правил санитарно-эпидемиологической безопасности, несовершеннолетняя Ф.И.О.2, имея иное основное заболевание «<данные изъяты>», была заражена тяжелым инфекционным заболеванием, требующим длительного лечения, которое дает множество побочных эффектов и ограничений в повседневной жизни, накладывает обязанность соблюдать профилактические меры, что несомненно влечет нравственные страдания истца, как родителя. Судом учтено, что истец отказалась от привычного уклада жизни в связи с необходимостью постоянного контроля за состоянием здоровья дочери, испытывала бесконечные переживания, тревогу, что отражалось и на состоянии здоровья Ф.И.О.2 Суд принял во внимание доводы истца о причинение ее ребенку средней тяжести вреда здоровью в виду заряжения <данные изъяты>, учел особый характер отношений, возникающий между родителями и детьми, в рамках которых в сложившейся ситуации истец, как мать, испытывала нравственные страдания, вызванные физическими и нравственными страданиями ее ребенка, переживаниями за ее здоровье, отсутствие у истца достоверных сведений о возможном излечении дочери от <данные изъяты> заболевания, возраст истца, а также тот факт, что Ф.И.О.2 была единственным ребёнком истца.

С учетом данных обстоятельств суд признал возможным определить компенсацию причиненного истцу морального вреда в размере 400 000 рублей.

По мнению судебной коллегии, установленный судом размер компенсации морального вреда не в полной мере соответствует характеру физических и нравственных страданий Хуснутдиновой С.А. и не отвечает требованиям справедливости и соразмерности.

Суд не в полном объеме учел все индивидуальные особенности семьи, характер и объем причиненных истцу нравственных страданий. В решении не нашли отражения обстоятельства того, что истец является одинокой матерью, осуществлявшей воспитание несовершеннолетней дочери самостоятельно без отца, в связи с чем на нее ложилась двойная нагрузка заботы о здоровье ребенка, ее физическом, психическом развитии. Ф.И.О.2 была единственным ребенком истца, заражение <данные изъяты> на фоне имеющегося у нее основного заболевания представляло для нее особую опасность, что причиняло единственному родителю ребенка глубочайшие нравственные страдания.

В период прохождения Ф.И.О.2 лечения полученного заболевания, истец была вынуждена меняться сменами на работе, что вызвало негативное отношение к ней со стороны работодателя, отразившееся на психоэмоциональном состоянии истицы.

Ввиду необходимости дополнительных финансовых затрат на дорогостоящие препараты для нормализации и поддержания нормальной работоспособности печени, при отсутствии их в установленные сроки согласно назначенному курсе лечения бесплатно, истец вынуждена была брать подработку, работала на 1,5 ставки, что не могло не отразиться на состоянии ее здоровья.

Проживая вдвоем с дочерью, чтобы психологически ее не травмировать, истец также была вынуждена отказаться от привычного образа жизни, придерживаться диеты, отказывая себе в приобретении продуктов питания, которые употреблять ребенку запрещено, поскольку их употребление негативно сказывается на работе печени.

На фоне стресса из-за инфицирования дочери и ее последующей смерти у истицы появились головные боли, проблемы с повышенным артериальным давлением, расстройство сна, неврозоподобные состояния.

После инфицирования дочери истице пришлось ограничить общение с окружающими и родственниками, опасающихся контактного инфицирования, отказываться от отдыха, путешествий, в том числе связи с побочными эффектами от препаратов против <данные изъяты> что явилось причиной дополнительного стресса.

Учитывая данные обстоятельства, безусловно влияющие на психическое и эмоциональное состояние истца, которые судом первой инстанции в полной мере не приняты во внимание, степень родства истца и ее единственного ребенка, характер из взаимоотношений, степень вины ответчика, требования разумности и справедливости, характер и степень нравственных страданий истца, связанных с длительными страданиями ее близкого человека, а также с его последующей смертью, суд апелляционной инстанции считает необходимым решение суда изменить в части размера подлежащей взысканию компенсации, увеличив сумму взыскания с ГАУЗ АО «Амурская областная клиническая больница» в пользу Хуснутдиновой С.А. в счет компенсации морального вреда до 800 000 рублей.

Руководствуясь ст. 328, 329 ГПК РФ, судебная коллегия

ОПРЕДЕЛИЛА:

         решение Благовещенского городского суда Амурской области от 14 декабря 2020 года в части взыскания компенсации морального вреда изменить, изложить в следующей редакции.

Взыскать с ГАУЗ АО «Амурская областная детская клиническая больница» в пользу Хуснутдиновой С. А. компенсацию морального вреда в размере 800 000 рублей.

В остальной части решение оставить без изменения, а апелляционную жалобу истца Хуснутдиновой С. А. – без удовлетворения.

Определение суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий:

Судьи: